Мальчик и птица

Япония, 2023

Сюжет. Через три года после начала Тихоокеанской войны мама мальчика Махито погибла при пожаре в Токио, а ещё через год отец женился на её сестре и отправил сына в фамильное поместье в сельской местности. Глава семьи работает на оборонном заводе и редко бывает дома, поэтому мальчику приходится проводить дни с беременной мачехой и в окружении пожилой прислуги, и, кроме того, с самого первого дня его донимает подозрительная серая цапля. Однажды птица говорит Махито, что может отвести его к матери, и заманивает в загадочную башню, которую окружает множество местных легенд.

Мнение. Сценарий – вынос мозга, ничего не понятно, ничего ни с чем не связано, просто какая-то каша из забавных придумок. Режиссура никак не помогает пониманию, она откровенно плохая; «я художник, я так вижу» или «хавай, что дают» – вот уровень подачи и уважения к зрителю. В двух словах: мальчик в своём чудесном путешествии приходит к старику, который типа бога, создающего параллельные миры; он предлагает мальчику стать его заменой, потому что сам уже стар, но мальчик отказывается, и построенные этим богом миры разрушаются, а мальчик возвращается домой; погибшая мама мальчика потужно врывается в сюжет там и сям, играя роль то ли приманки, то ли путеводной звезды для организации встречи мальчика со стариком, но в большей степени её роль в поддержании интриги (так что, зачем она нужна, снова не понятно)... Что к чему, не важно, главное движ! – под этим девизом происходит примерно всё, не считая решения простых текущих вопросов, типа наливания воды в кружку.

Про условные смыслы. Всеобщее финальное примирение всех со всеми может символизировать божье всепрощение и вселение всех в раю, а предшествующее плохое поведение отрицательных сущностей выдано здесь за вынужденное, типа, они не виноваты в несовершенстве созданного мира, в котором им приходилось выживать, причиняя вред другим. Забавная концепция нравственной импотенции, которая пытается обосновать через «не мы такие, жизнь такая» отсутствие ответственности за содеянное, и логически проистекающую из этого претензию на равное воздаяние с заслуживающими его. На фоне добавленной к этому идеи о реинкарнации всё это вообще теряет всякий смысл и превращается в невнятную философскую кашу.

Да хрен бы с ними, со смыслами, ведь нарисовано хотя бы красиво!..

Главная проблема этой картины – эмоциональный фон, который чаще всего не соответствует происходящему. Мальчик воспринимает невероятные события вокруг себя как должное, ничему не удивляется, ничего не боится. Как следствие, ГГ своей эмоциональной тупостью крайне далёк от зрителя, он очень быстро перестаёт быть интересным как живая личность, а вся история воспринимается просто как ряд сказочных картинок, нелогично и непредсказуемо сменяющихся на экране. Мальчик никак не меняется в процессе повествования, не преодолевает себя, он сокрушительно неинтересен, и поэтому он не является главным героем.

Птица, как второй формальный главный герой, – вообще ничтожный персонаж. Просто уродливый оборотень, пытающийся показывать свой характер, но вынужденный помогать мальчику по чьей-то высшей воле. Птица ещё менее интересна, чем мальчик. Получается, что «мальчик и птица» это «никто и никто», не они тут главные герои. А кто же тогда?.. Беременная баба – точно нет, она тут имя прилагательное. Отец – такой же. Прообраз будущей матери – тоже нет, её роль лишь в удостоверении своей будущей любви к собственному ребёнку. Женщина-проводник – чисто технический «работник» на сцене («будьте любезны, сообразите мне рояльчик»). Попугай – тоже нет, его функция олицетворять роль люцифера с местной помойки, он тут лишь противостоит местному богу (кстати, весьма успешно). На этом всё.

Картина без главных героев, как кантовская вещь в себе, – вне зависимости от понимания и восприятия зрителей, художник создал абстрактную инсталляцию, не нуждающуюся ни в чьём понимании.

Особое. Забавно, что изображения на штандартах попугаев напоминали орлов Третьего рейха. Такая незатейливая ассоциация для понимания, кто тут плохой.

Также забавно, что обычные японцы-работяги изображены угловато-уродливыми, в отличие от подчёркнуто европеоидных руководителей, будто это разные расы. Ещё более уродливыми изображены старухи-прислужницы в усадьбе, эти уж совсем страхолюдины! Через анимацию такого рода выражаются признаки ощущаемого японцами ущербного национального самосознания, в котором к господам они причисляют только ладно скроенных европеоидов или их ближайших родственников.

По внешнему виду непонятна половая принадлежность некоторых персонажей, – пока женщина в разговоре не назвала себя в женском роде, я думал, что это мужчина. «Сильная и независимая» в японской интерпретации.

Вывод. Забористая чушь, невнятный мультипликационный высер. Как говорится, Троцкий Миядзаки уже не тот, хотя красивая анимация в его узнаваемом стиле. (Уже на «Ветер крепчает» всё было ясно, что пора остановиться). Вероятно, во всём показанном есть какая-то «симвология», но она не очевидна непосвящённому, а напрягаться и выдумывать себе объяснения разной дичи не вижу смысла.