Много ли это – десять минут?.. Оно, конечно, смотря для чего. Но не для этого раза. И потому Иванов задержался на это время перед дверями подъезда, чтобы спокойно дослушать начавшуюся по радио композицию Child In Time. Ибо, – ну как тут не дослушать?!!

С чувством щемящей тоски, но одновременно – отрады и умиротворения, смотрел Иванов на пару стариков: она, немного скрюченная под тяжестью лет, шла, держа под руку своего супруга, который медленным, но твёрдым шагом продвигался в людском потоке подземного перехода...

Иванов подумал, что сущность понятия "молодой повеса" – это та самая мразь, которую непременно следовало бы повесить.

Но вместе с тем же и не следовало бы, так как она ещё недостаточно созрела для этого.

Иванов проходил по улице, и заметил, что бабушка с палочкой, стоящая на ступеньках какого-то магазина, невнятно окликнула его. «Что?..» – спросил Иванов, и тут же понял по протянутой руке, что она просит помочь ей спуститься. Он немедленно протянул руку.

Пока старушка спускалась, произошло невероятное: она быстро прижалась к державшей её руке Иванова и поцеловала её. От неожиданности Иванов аж оторопел, – в самом деле, произошло невероятное!..

Когда Иванов начинал стареть, то чувствовал желание ходить не так быстро, как обычно, а медленнее, не спеша. И иногда это даже получалось!

Сегодня он явно постарел, и потому шёл с работы, не торопясь, держа руки в карманах, и наслаждаясь разлитым в вечернем воздухе жёлто-оранжевым спокойствием...

Где-то в центре Москвы, посреди будничной уличной суеты рабочего дня мимо Иванова проехал автомобиль. Другие автомобили тоже проезжали, и даже во множестве, – и ничего. Но этот – был особенный: из слегка приоткрытых окон напористо и громогласно разносилось по всей улице джетротальное Locomotive Breath. ...Иванов прям так и замер!

Иванов читал молодого Пушкина, и чем больше читал, тем скучнее ему становилось. "Муть! Какая муть!!!" – вырывалось по временам из Иванова...

Иванову предстоял короткий рабочий разговор с бухгалтершей Аней. Но самым первым делом он почему-то сказал, что Аня с косой очень красивая.

Анечка, красивая взрослая баба, от неожиданности даже покраснела. Чистая душа!..

Не менее изумлённый таким поворотом Иванов...

...А в тот день я возвращался очень поздно, и у метро - ...снова музыка! Да какая!!! - парень жарил на волынке, дивчина - на барабане. (Как он там уж называется, не знаю, такой, по которому руками бьют, высокий такой, она его между ног держала). И играли так ловко и весело, что я просто воткнулся на месте и не мог дальше идти. Жаль, что очень торопился, а то бы так и стоял до упора...

"Горбатого могила исправит", – почему-то подумал Иванов, подавая горбатому...

Заслышав повсеместные взрывные раскаты, и справа, и слева, и спереди, и сзади, – бум! бах! вжик! шкррррр! пак-пак-пак-пак! – Иванов легко узнал их. Они повторялись в течение года хотя и редко, но достаточно регулярно. И особенно настойчиво в новогоднюю ночь...

Мужик в кепке и с голым торсом ворошил вилами сено. Неподалёку проезжал поезд, и двое ребятишек, лет пяти-шести, девочка и мальчик, бросились навстречу ему...